Главная » Статьи » Статьи

Биография Таракая из беседы Екатерины Сергеевой
— Николай, книга «Грезы Таракая» не первое издание с Вашей графикой?
— Было еще два издания. В Новосибирске в частной типографии был выпущен альбом с моими работами, а второй проект был связан с выпуском календаря с моей графикой - этим занималась барнаульская фирма «Галакс». А вот эта книга была выпущена перед Эл-Ойыном... Зоя Михайловна Теребилова - коммерсант и поклонница моего творчества, мои друзья привезли ее в Турачакский район, я познакомился с ней и подарил ей ещё одну большую работу. Книга «Грёзы Таракая» вышла тиражом в 2000 экземпляров, но, как мне объяснили, тысячу было бы менее выгодно выпускать...
— «День, ночь - разницы нет. Трудно угадать настроение гор. Вчера поднялся в тайгу - хорошо! Сегодня же все наперекосяк. Улыбка красавицы сменилась гримасой старухи!» К некоторым работам идут комментарии поэтического характера...
— Я бы не назвал это стихами. Просто иногда хочется подсказать, о чем я рисую. Вообще это совет Сергея Дыкова, раньше я делал пояснения в прозе...
— Художник Сергей Дыков, знакомый нашему зрителю по выставкам, для Вас - значимая фигура? И чье влияние на творчество было также ощутимым? 
— Сергей Дыков в моей жизни стал значимой фигурой, если не сказать - фигурой номер один. Его взгляды на изобразительное искусство для меня понятны совершенно, как и его манера письма. Знакомство с ним случилось давно, когда он пришел преподавать к нам в интернат №1, где я жил и учился. Вместе с Сергеем пришел еще Владимир Васильевич Штанаков. Сергей учил рисованию, а Владимир Васильевич нам рассказывал об искусстве... Впервые я от него услышал об искусстве Востока, и попал под влияние всех этих рассказов. Он достаточно интересно рассказывал не только о восточном искусстве, но и восточной философии, о каких-то странных случаях, о святых, и я оказался под воздействием этого всего. И когда меня «выпнули» из интерната в свет, я бредил этими художниками и поэтами Востока.
Запад меня не очень-то вдохновлял, а вот эти буддийские святые, они были странные, и прожили необычные судьбы... Это мне впоследствии очень помогало в моих скитаниях, потому что я жил как попало и где попало, но меня спасало одно, я думал: черт подери, ну ладно, жизнь у меня вроде бы не очень-то и уютная, но мне все равно легче, нежели им - тем святым, художникам и поэтам, которые жили в те давние времена. И вот эти успокаивающие меня мысли были рождены во мне, как ни странно, благодаря Владимиру Васильевичу Штанакову и его сказочно-мистическим историям о Востоке.
Сергей Дыков тоже выбивался из общей обоймы. Вообще эти два человека преподавали достаточно необычно, может, поэтому они задержались всего пару месяцев у нас в интернате, но этой пары хватило мне на долгие годы. Впоследствии со Штанаковым я встречался редко. С Сергеем мы много общались, он очень интересный человек, и он не гнушался мной - я у него периодически ночевал в мастерской, даже жил иногда, когда бывал в городе... 
— А когда Вы впервые узнали, что у вас есть способности к рисованию, и случалось ли с Вами нечто странное, раз именно странное примагнитило Вас к искусству Востока?
— Я постоянно рисовал, еще в дошкольном детдоме. Когда я оказался в детдоме в Камне-на-Оби, то впервые узнал, что неплохо рисую, в процессе знакомства с красками и бумагой. Что касается странного... Я был странным ребенком, и кое-что видел. И видел только тогда, в детстве - этих странных духов, нечто такое, что проявлялось из ничего, я думал, что это вполне естественные вещи, что это видит каждый, а не только я. Я «сов» по биоритму, и так было всегда; так вот, когда в детдоме все засыпали, я оставался один и видел этих существ и играл с ними. Воспитатели как-то делали мне замечания, я им искренне начинал объяснять, что не виноват, мол, тут такие интересные события происходят, как заснешь?! Но потом они мне долго объясняли, что этого вообще не существует, и тогда я понял, что эти существа не для каждого. И потом понемногу это прекратилось. 
— Николай, Вы бродите по Алтаю. За его пределы не пробовали махнуть? 
— Я не задаюсь вопросом, почему я не выхожу за пределы Алтая, хотя мне этот вопрос задают. Куда мне идти? Мне же и тут хорошо. Мне всегда было уютно и приятно «бегать» именно здесь. Хотя у меня были «прыжки» так называемые. Например, в Бурятию. Я до Бурятии отправился и назад возвратился, это было зимой, там пожил в буддийском храме. Я интересовался буддизмом. И была даже идея выучиться на буддийского ламу. Мне потом объяснили, что если это произойдет, я стану обычным священником при храме. А привязанность к одному месту меня совершенно не устраивает. Вот я и продолжаю бродить.
— В спутники к Вам кто-нибудь набивался?
— Петр Малков, у которого была в свое время рок-группа «Банановая рыба» и который сейчас преподает в университете. Мы как-то с ним несколько раз столкнулись и однажды по весне встретились, было холодно и снежно, я шел из Турачака в сторону Коксы. Он напросился со мной, мы дошли с ним до Ябагана, и потом он меня оставил, так как не располагал дальше временем. Знаете, в моих странствиях нет ничего необыкновенного, и ничего романтического... Просто с собой у меня всегда бумага и тушь. Раньше с бумагой было трудно, но я выходил из положения: когда бывал здесь в городе, то забегал на единственный тогда еще рынок и после того, как он закрывался, собирал бумагу - ее там оставалось очень много. Особенно мне нравились картонки из-под рубашек. Я собирал всю чистую бумагу в свою драную сумку... Я очень дорожил именно чистой бумагой. Потому что когда я на ней рисовал, то она уже была мне не нужна, и когда мне надо было разжечь костер, я использовал ее, уже изрисованную, на растопку. Я никогда не думал, что мои рисунки могут быть кому-то интересны. 
— И в какой момент это стало ясно?
— Это было лет пять назад, и мне помог понять это еще один художник, живущий на Телецком озере, знаменитый резчик Владимир Пилипчук. Однажды, когда я был там, а у меня там много друзей и знакомых, он увидел мои рисунки у них и попросил, чтобы я зашел к нему. И вот как раз он мне задал вопрос, чем я зарабатываю? Я вообще неплохо машу литовкой и топориком, вот этим я периодически и зарабатывал. Потом я еще собирал папоротник орляк... Тогда он меня спросил, а не попробовать ли мне зарабатывать своими рисунками?
Я был очень удивлен, потому что это мне и в голову не приходило. Он купил у меня сразу три рисунка. (Когда я сейчас к нему захожу, и он мне их показывает, и так забавно - они именно на тех самых картонках, которые используют, упаковывая рубашки). Это было в августе, в то время на Телецком проходил Праздник Кедра, и там было много туристов. Мне посоветовали попробовать рисовать для них на продажу, я купил детский блокнот для рисования, тушь у меня была с собой, я нарисовал десяток работ и пошел туда продавать, и у меня все раскупили. Вот тогда я и понял, что это кому-то интересно. 
— А дальше?
— Несколько лет назад я познакомился с интересным человеком, новосибирцем Владимиром Климовым, который начал снимать обо мне фильм, он вел у себя там какую-то передачу странно-мистическую. Так вот, он увидел мои работы и начал снимать меня. А потом мои аскатские друзья как-то три года назад увезли на новосибирскую выставку мою графику, я поехал следом за ними, но их там не нашел, а с пятнадцатью рублями в кармане вышел на Володю Климова. В принципе, с него всё и началось. 
Моя первая выставка-продажа произошла в университете, в Академгородке. Библиотекари - очень деятельные женщины, узнавшие обо мне от Володи - решили организовать выставку-продажу моих работ прямо там. Часть работ таким образом попала к новосибирскому галерейщику Щепочкину, они его заинтересовали, и я сделал потом для его галереи тридцать пять работ, а он для меня - выставку-продажу, которая была совместной с работами одного итальянского художника. Потом выставка отправилась в Швейцарию, затем в Австрию, где ее увидела наша горно-алтайская делегация. Они оставили свой адрес там, и мне потом пришло письмо с просьбой связаться с ними, я потом как-то забегал в Эл Курултай, когда мимо здесь пробегал...
— Вы часто бываете в Аскате, что для Вас это местечко?
— Там есть буддистский центр; когда я о нем узнал, то помчался туда. Познакомился там с ребятами интересными, но тогда я уже понял, что не умею сидеть на одном месте. В Аскате собрались люди, непрофессиональные, скажем так, художники, которые купили там хижины и живут, и занимаются кто чем - и керамикой, и живописью. Амбиций у них нет, а свое творчество они просто считают средством заработка. Там очень интересный междусобойчик образовался, и ближе к середине лета мы проводим так называемый вернисаж, в котором участвуют художники, скульпторы, прикладники. Она проходит уже третий год в местном клубе - это такой сарай жуткого вида. И театр там тоже есть, в том же клубе спектакли ставят.
— Ваши пьесы не ставили? Ведь Таракай не только рисует, но еще пишет рассказы и пьесы...
— Нет, они ставят классику, а мои пьесы всегда с этнической основой, к тому же их надо дорабатывать. Вот лет через пять, может, смогу предложить республиканскому театру что-то законченное. Я ведь не драматург, просто балуюсь. Тадыкиной Айдане понравилось, и она поставила одну детскую пьесу в «Адаманте», Юрий Трифонов к ней музыку написал.
— Недавно интернат №1 устроил с Вами встречу. Было интересно?
— Сейчас я никого там уже не знаю, педагогический состав весь сменился. У них возник интересный проект - они начали интересоваться людьми, бывшими воспитанниками, которые что-то добились, и решили их приглашать. Я из этой встречи вынес, что вряд ли могу рассказать детям что-то такое полезное о себе с педагогической точки зрения.
— С педагогической, может, и нет, а вот круг своих поклонников наверняка расширили...
— Не знаю, но, конечно приятно, когда твоим творчеством интересуются. Например, недавно я столкнулся с кемеровчанами, почитателями моего творчества, которые приехали специально в Аскат, чтобы найти меня. Один человек сделал несколько передач обо мне и показал их по кемеровскому телевидению, и вот пожалуйста... Сейчас есть люди, которые заинтересовались моими работами. Даже спонсоры появились, которые помогают мне.
— Теперь у Таракая всегда есть чистая бумага, и не нужно ее искать. Кстати, этот псевдоним с Вами уже прочно сросся?
— Таракай - это герой из алтайского эпоса «Маадай-Кара». Это нищий, бродяга, весельчак. К весельчакам я себя не отношу, но я слышал, что были на Алтае таракаи - просто нищие, не имеющие ничего, они работали поденщиками на баев. Этим псевдонимом я подписывал свои рассказы, и он потом перекочевал в качестве подписи в мои графические работы.
— Если когда-нибудь захочется осесть, то в каком местечке на Алтае это сделаете?
— Пока у меня нет крыши над головой, и все мои странствия отчасти поневоле. У друзей я стараюсь подолгу не задерживаться, чтобы им не надоедать. Когда-нибудь у меня появятся деньги, я куплю хижину и осяду. Скорее всего это будет в Турачаке, и не только потому, что у меня там сын, просто мне очень нравится это место...
Беседу вела Екатерина Сергеева

Категория: Статьи | Добавил: n-chepokov (13.04.2013)
Просмотров: 2011 | Комментарии: 7 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
1  
You get a lot of respect from me for writing these helpful arcielts.

Имя *:
Email *:
Код *: