Главная » Статьи » Статьи

Художник идет по свету
        Еще Коля говорит: «Меня иногда спрашивают, что я на картинке изобразил. По-моему, все понятно, но раз спрашивают, приходится объяснять. Я делаю подпись под рисунком - белым стихом. Вот, например: "Пролетели летние дни. Прохудились крыши лесов. Осень заглянула ко мне в гости. В старом плаще моем, оказывается, много дверей"». Человек на рисунке - сам Коля. Алтайский художник-бродяга Николай Чепоков.

Родился Коля в Турочаке недалеко от Телецкого озера, детство провел в Горно-Алтайском детском доме. Учился рисованию там же. Сначала подражая реалистам, в частности, Шишкину, который тогда был для Коли богом живописи. Реалистические наброски Николая Чепокова выдают руку вдохновенную и уверенную. Несколько таких листочков желтой бумаги чудом сохранились у Владимира Климова, новосибирского телережиссера, который в 2000 году поехал на Алтай снимать фильм о бездомном художнике Таракае. К тому времени Николай Чепоков - Таракай - бродил по Алтаю уже тринадцать лет и стал личностью известной.

–– Имя Таракай что означает?

–– Это человек, у которого вообще ничего нет. На Алтае были такие таракаи, они только ходили поХудожник идет по свету людям и работали.

–– Странники?

–– Алтайцам не до странствий было, у них хозяйства большие, у каждой семьи в среднем две коровы и пятьсот овец, Но встречались и те, кому приходилось работать на чужих и кормиться с этого. Вот их называли таракаи.

Я познакомилась с Таракаем восемь лет назад. Во времена дефолта моя отважная подруга поехала на Алтай на сбор папоротника. Вернулась она вместе с Николаем, которому стала гидом по Новосибирску и отчасти музой. Коля в благодарность подарил ей редкие по тем временам книги, помню одну из них - стихи Набокова. Так и осталось тайной, где Николай добыл эти благородные издания, которые никак не вязались с обликом и образом жизни Таракая. Второй раз мы повстречались лет через пять в новогодние праздники на Алтае. Тогда Николай пережидал морозы у четы переселенцев из Новосибирска, которые нуждались в помощи знакомого с деревенским трудом человека.

Фильм про Таракая по независящим от режиссера причинам в прокат не вышел, зато Климов сделался для Николая ангелом-хранителем. Во-первых, предоставил кров: приезжай и живи, сколько хочешь, только рисуй. Во-вторых, картины Николая, все, какие попадали ему в руки, Климов сканировал. Благодаря ему собран немаленький электронный архив графики Николая Чепокова - около 200 работ. До недавних пор Коля рисовал карандашом, потом тушью и китайской кисточкой (подарили), или перышком. Сейчас взялся за краски. Хотелось бы писать маслом, но масляные краски дороги, поэтому Чепоков пишет акварели, накладывая густые, почти объемные мазки.

–– Я акварелью пишу как маслом. Вот цветы нарисовал - это горы. Наши горы очень ранимые, хрупкие, - как цветы. Я, когда учился в школе, просто рисовал карандашом. Копировал Шишкина - натурально так. А потом я начал бродить по Алтаю и понял, что это не тот стиль, не тот метод, с помощью которого можно изображать Алтай. Тут надо что-то другое...

Почему Николай Чепоков не стал, как учили, рисовать подлинные алтайские пейзажи, а принялся рассказывать на своих листах легенды (не иллюстрации к эпосу или сказкам, а собственные легенды горного мира), можно найти разные объяснения. Например, вспомнить, что однажды в их детский дом пришел новый учитель рисования, молодой художник Сергей Дыков, затейливая графика которого немного напоминает современные работы Николая. Дыкова, впрочем, из детского дома довольно скоро уволили, в те годы, как известно, преподавать следовало только реализм. А Владимир Климов говорит, что рукой художника Николая Чепокова о себе рассказывает людям Алтай. Отсюда и стиль, и темы, и сюжеты.

Отмахнуться от странного объяснения не придет в голову, если хоть раз побывал на Алтае. Притягательность этой земли для туристов (не только российских - нынче я встретила там гостей даже из Новой Зеландии) - в разлитом в воде и воздухе ощущении, что все вокруг - живое и одухотворенное. И ты тоже частичка этого вечного мира. Потоки первозданной энергии, которыми наполняет тебя Алтай, на рисунках Чепокова обретают явность. Его работы диковинны только на первый взгляд, на второй - гармоничны и цельны. И композиционно, и по содержанию. Вот так Николай Чепоков - человек без образования, без дома, без денег и... что там еще составляет статус художника - работает на то, "что будет после смерти". В том нет ни позы, ни пафоса. Все просто. Он рисует и странствует, потому что не может существовать без того и другого. Рассуждения о судьбе, о призвании и тайне творчества оставлю за текстом. В диалоге с Николаем о таких материях упоминать как-то неловко. Равно как и о выставках и мастерских, будто бы необходимых для существования и развития художника.

–– Когда я приходил в Горно-Алтайск, то забегал на рынок. Там много-много было бумаги. Мне нравилась такая ... картонка от рубашек. Я их набирал целую сумку. Откуда сумка? Нашел на помойке тряпку, постирал, сшил сумку. Туда кучу этих картонок наложу и хожу рисую. Нарисую — считаю, что бумага уже испорчена. А так как я все бродил по Алтаю, ночевал на улице...

–– В палатке, в смысле?

–– Какая палатка? Я же не турист! Я просто бродяга. Иду себе, и иду. Палатка - это тяжесть. У меня был кусок целлофана. Его скомкал, в сумку положил - он легкий и места мало занимает. И потом, я же среди бичей жил и живу. Там что-то подобное сразу "подрезается". Так что я просто-напросто ложился у костра, целлофаном укрывался и спал. А разжигал костер я вот этими своими работами, потому что бумага-то была уже испорчена! Я берег только чистую бумагу, в целлофан заворачивал, чтобы не намокла. А когда на ней нарисуешь, зачем ее хранить? Но в 2001 году я с удивлением узнал, что кому-то мои картинки могут быть интересны. На Телецком озере живет такой известный там художник и резчик по дереву Пилипчук. Он увидел мои работы и сразу купил три картинки аж по 50 рублей. Я так обалдел! Потом подумал: ну, художник решил художника поддержать. А через неделю к нему приехали из Москвы друзья. Он меня вызвал, говорит: - У тебя работы есть? - Есть! И его друзья тоже купили. Я их сразу прогулял весело! И через некоторое время приехал в Новосибирск, к Володе.

Здесь в жизни Николая Чепокова случается история, о которой скажем коротко. Некий господин N, новосибирский галерист, предложил скупить у Чепокова работы по символической цене - все, что были на тот момент, и устроить ему выставку в Швейцарии. Затем работы продать, и выручку поделить пополам. Не надо объяснять, что ни работ, ни денег Николай больше не увидел. Хотя о выставке слышал. Она состоялась в Берне, потом перекочевала в Австрию, где ее, кстати, увидела Горно-Алтайская правительственная делегация. Потом они уже дома разыскали Чепокова, познакомились, и даже вроде пообещали, что несколько его работ будут экспонироваться в ООН. На этом все. Николай ушел бродить.

–– Я же не могу долго у кого-то жить, объедать друзей не очень приятно.

–– Трудно жить без дома?

–– Жить не трудно. Трудно работать без жилья. Вот у меня сейчас огромная работа, по размеру огромная - на рулоне оберточной бумаги. Для такой работы дом нужен, спасибо Володе. Мне предложили поработать над нашим великим эпосом, но для этого надо крышу над головой хотя бы на год. Я и так у Володи по нескольку месяцев на шее сижу. Он для меня завтраки-обеды-ужины готовит, а я только рисую. А как нарисую, он у меня вырвет, побежит и отсканирует! Благодаря ему все эти работы остались. Богатые люди видят мои работы и дают деньги на издание альбомов. Как ни странно, из наших художников я самый издаваемый, уже третья книга моя вышла. Я с этих проектов нисколько денег не имел, но это и правильно, потому что богатые люди выручают с продаж свои потраченные на печать деньги, а я... я уже говорил, что сейчас работаю на будущее. После смерти деньги появятся.

Сейчас я только рисую. Физический труд я просто отодвинул, так я больше не зарабатываю. У меня сейчас неплохая работоспособность, за 5—6 последних лет я несколько тысяч работ сделал. Ими я и расплачивался за свою жизнь, в прямом смысле. А сейчас надо нарисовать про запас - чтобы было что выставить. Есть, например, шанс, что меня пригласят с выставкой в Китай.

На картинах Чепокова одушевлены не только горы и реки. Даже котел, подвешенный над очагом, имеет глаза. Это как же жить в таком мире, где все на тебя смотрит? - ужасаюсь я, а Николай пожимает плечами:

–– Просто жить, да и все.

Оказывается, галерея "Сибирские мастера" заказала Николаю роспись стены, и он рисует там не Алтай, а ... магию нашего города.

–– В Новосибирске есть магия? В его серых улицах и смоге вместо воздуха?!


–– Ваши высотные дома - те же горы, - отвечает Николай, - Все, что вокруг нас находится, само по себе ни живо и ни мертво. Это наша привилегия - одушевлять или умертвлять.

 
©Алена Аксенова
(сокращённый текст вышел в газете «Известия»)
Фото Александра Кузнецов

 

Категория: Статьи | Добавил: n-chepokov (12.04.2013)
Просмотров: 1704 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: